Feb. 25th, 2014

ilienka: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] endryx в Расстрел


Умирать не так страшно, как ждать смерти, зная, что она придет не когда-то в туманном будущем, а через секунду - две. Страшно видеть, как смертью наполнено простреливаемое пространство вокруг, сидя за тонким, измазанном кровью, металлическим щитом, с абсолютно бесполезной против боевых пуль, каской на голове, судорожно втягивая в себя воздух, пахнущий дымом и наполенным криками, матами, стонами, проклятиями.

Страшно видеть, как решается на перебежку от дерева к дереву человек и падает навзничь, неловко подвернув под себя руки. Страшно видеть, как впиваются в деревья пули, отщелкивая кусочки щепок, которые больно секут по щекам. Страшно тянуть под обстрелом тела раненых или убитых людей, с которыми еще пять минут назад я бежал в наступление с деревянными палками в руках. Страшно осознавать, что вокруг все наполнено смертью, что это действительно война, не та "война", которая была раньше на мирных Майданах, а именно та война, которой так добивались, многие клавиатурные революционеры, которым так надоело правление бандитов. Страшно от того, что теперь эта война не на экранах мониторов или в выпусках стрим-трансляций, а вокруг, везде, рядом и что, высунувшись на миллиметр из-за дерева, можно погаснуть навсегда и так и не узнать, каков же будет исход этой войны.

Во время расстрела мозг разбивает восприятие реальности на сегменты. Один судорожно оценивает степень защищенности тела, заставляя глаза судорожно метаться туда-сюда, контролируя сектора защищенности от траектории пуль. Второй врезает в память все мгновения увиденного за последние минуты: от залитой кровью земли и лежащих тел до особенностей каждой трещинки на коре дерева, за которым сидишь. Третий пытается проанализировать ситуацию и выбрать момент для следующей перебежки до ближайшего укрытия. Третий - самый опасный. Именно он бросил в рывок много тел, лежащих теперь неподвижно или стонущих от боли недалеко. На открытом, со стороны снайперов или автоматчиков, простреливаемом пространстве.

Мне было страшно и в то же время я не боялся. Я пошел на штурм в тот четверг и выжил, чтобы теперь писать все это. Со мной пошел мой друг, мы еще до штурма смеялись над собой, глядя, как странно, нелепо мы выглядим в каксках, нами овладело какое-то больное, с примесью истерики, веселье. Впрочем, потом стало не до смеха. Потом совсем стало не смешно.

Запомнилось, что одиночные выстрелы чем-то похожи на звук вскрываемой банки с напитком, только насыщенней, на тональность ниже, с резким коротким хлопком. Автоматные очереди слышать было страшнее, хоть они и были не такие опасные, как снайперки. При рикошете пуль возникало мгновенное, быстро танущее, небольшое облачко дыма и когда эти рикошеты участили вокруг, во рту появился кислый привкус соды, смешанной с карбидом. Я не знаю, какой вкус у карбида, но именно такая ассоциация приходит на ум. Пули, впивающиеся в землю, взметают фонтанчики мусора, грязи и палых листьев.

Когда наша группа попала в зону обстрела, естественно, мы все испугались до дрожи в коленках, до икотки, до усрачки, но продолжили движение вперед по 2 метра в минуту. Одному (не знаю его имени) пуля попала в голень и он упал, каска отлетела далеко от удара с землей. Двигавшиеся за нами заорали, что унесут, чтобы мы не отступали. А отступать хотелось, страх смерти - мощный стимулятор к побегу куда глаза глядят, мгновенно так начинает хотеться жить, как никогда перед этим. Но, без пафоса, а зачем тогда жить, думал я. Ради чего, ради кого, как смотреть себе в глаза? Мы двигались разрозненно, поодиночке, прикрывшись своими щитами, добежали до деревьев. Мне повезло - дерево оказалось широким и я смог, крепко сдвинув ноги и положив одну руку на грудь (вторая держала щит) оказаться в относительной безопасности.

А вокруг творился апокалипсис. Стрекот автоматов, медики, бегающие безо всякой защиты, даже обычные наступающие без касок, вопли, перебивающие друг друга, сирены вдалеке, грохот подвигаемых нашими вперед баррикад, перекидывание покрышек (некоторые уже горели, чтобы дым отградил нас от автоматчиков, но дым не шел в их сторону, дым в тот момент уносило немного влево и назад, как мне запомнилось), стук нашими по металлу, как во времена предыдущих, не таких кровопролитных боев, тонкий писк рикошетов, все это изо всех сил пыталось свести меня с ума. Я никогда не мог представить, что моя Украина будет такой, что я буду вынужден участвовать в боевых действиях. Хотя, какие тут боевые. В боевых действиях участвовали ОНИ, а мы лишь перебегали, как муравьи от укрытия к укрытию, с палками и бутылками в руках. Добросить коктейль было практически невозможно, ОНИ находились на возвышенности, метрах в 100-150 (приблизительно) от нас.

Но, несмотря на это, мы наступали. Безоружные. Испуганные. Растерянные. Окровавленные. Грязные. Но наступали. Люди падали, я видел, как парень в мотоциклетном шлеме перебегал дорогу и почти добежал до укрытия. Почти добежал. Я тоже не знаю его имени до сих пор. Я видел, как падали мгновенно (наверно пуля попадала в голову и смерть наступала сразу) и как падали как в замедленной съёмке (потихоньку приседая, склонив голову к груди и неторопливо заваливаяь на бок). Почти никто не лежал на спине (я видел только двоих), все убитые лежали на боку или в других позах. Кровью было залито, замазано, забрызгано почти все - люди, земля, деревья, лица, одежда, щиты, каски, барикады, покрышки, бутылки). Казалось, капли крови текут даже по небу, настолько завладел всем в то утро красный цвет.

Я видел девочку - медика, которую снайпер угостил пулей в шею, как ее вели назад и кровь стекала потоком по ее руке, прижатой к горлу. Я видел, как священник перебегал, прикрывшись щитом, от одного раненого к другому. Я видел, как одному пуля попала то ли в бедро, то ли в боковую часть таза и его закрутило, как юлу. Я видел, как сидел паренек за барикадами и, видимо, снайпер нашел щель, потому что паренька швырнуло в землю и его руки судорожно начали хватать воздух. Я видел, как суетились наверху черные фигурки, перебегая туда-сюда и выплевывая короткие всплески огня. Я видел, как какой-то неизвестный пацан зажег фитиль на коктейле и выбежал без щита и каски из-за баррикад, пробежал метров 5, широко размахнулся и бросил его в ИХ сторону. Коктейль не долетел, но пацан вернулся назад невредимым. Я увидел столько, что теперь мне хватит на всю жизнь.

Я принял решение перебежать из-за дерева к баррикаде, где лежал один и присело трое. Мне нелегко далось это решение, оказалось, что я не бесстрашный герой, мне хотелось сидеть за безопасным деревом и ждать, пока все не закончится. Пока все не закончится, так или иначе.

Я выбежал и каждый выстрел, который я слышал, пока бежал, пригнувшись и выставив вперед щит, я относил к своей грязной и сжавшейся от страха персоне. Чувство, что вот именно сейчас, в эту секунду, я могу умереть - это, наверное, самое непередаваемое по глубине ужаса чувство. Я пробежал мимо того парня в мотоциклетном шлеме, краем глаза отметив лужу крови, которая вытекала из-под шлема и почти нырнул в броске в почти безопасную площадь, прижавшись к кускам фанеры, жести, всягого строймусора рядом с такими же сжавшимися, но еще живыми и боеспособными телами.

Вокруг продолжал твориться хаос. Единственные, кто действовал более-менее организованно - это медики. Раненых уносили постоянно. Волокли, взяв за руки, несли вчетвером вместе с бойцами, несли, положив на щиты, так, что ноги волочились по земле, но выносили. Этим людям тоже было страшно, но они работали под огнем. Я не знаю, вроде бы, кроме той девочки-волонтера медицинской службы, медиков ОНИ не трогали больше.

Некоторые из наших бегали или полуползли, как я, прикрывшись щитами. Некоторые ничем не прикрывались. Некоторые были даже без касок. Разные люди были в то утро там, в зоне расстрела. Но теперь все они - мои друзья. Не те, кто философски рассуждал о тактике и стратегии ведении уличных боев, попивая пивко перед компьютерами, а те, подошвы обуви которых оставляли кровавые отпечатки на земле Киева в тот страшный День Крови. Я не знал их за 5 секунд до расстрела и не знаю, как их зовут, где они сейчас, откуда они, остались ли живы, но они - мои лучшие друзья. Невозможно не считать другом человека, чье плечо упиралось в твое, когда рядом щелкали выстрелы и вокруг лежали убитые и раненые. Невозможно.

Еще один, перебегая к нам, получил пулю в плечо. Ранение легкое, он добежал, но очень сильно хлестала кровь. Я и еще один боец начали оттягивать его потихоньку назад, в направлении наших основных укреплений, к медчасти. Очень неудобно вести человека, глядя вперед и наклонив вперед туловище, но при этом на грани неестественного с точки зрения физиологии излома отставлять руку назад, прикрывая свое тело щитом. В этот момент и мой щит прошел боевое крещение, я почувствовал легкие удары в него, когда пули проходили насквозь и летели дальше, не зацепив, к счастью, никого из нас.

Мы дошли, доползли, добежали. Здесь было потише, поспокойней, хотя со всех сторон оволакивали стоны и крики. Но сюда не долетали пули. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что огонь с ИХ стороны значительно поугас. Стрекот автоматов почти пропал, хлесткие одиночки снайперок слышались намного реже. Я с бойцами принес еще двух мертвых (один в шею навылет, один в грудь) и пошел искать своего друга. Кадры 41-го года, скорей всего, выглядели бы приблизительно так же (если убрать современные здания). Везде пламя, то островки, то большие очаги, лужи крови, полосы крови там, где тянули, лежащие неподвижно люди, барикады, разбросаный мусор, каски, щиты, палки, разбитые бутылки, выгоревшие черные островки от коктейлей, дым над городом, мозг просто иногда отказывался воспринимать этот сюрреализм.

Воспоминания переполняют меня, я буквально напичкан ими, голова разбухает, но я остановлюсь. Все равно, описать так, как это смог бы талантливый писатель, не получилось. Просто я сегодня вышел в Интернет, приехав домой и решил немного описать тот страшный, пропитанный кровью, день.

И напоследок. Друга, с которым я там был, звали Олег Ушневич. Звали. Его застрелил снайпер на Институтской. Звали. Я отказываюсь в это верить.

Вечная всем память.

© Gilead Kroaton
ilienka: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] utoch_ka в Что происходит (кратко для друзей и близких из России)
Originally posted by [livejournal.com profile] kaidannik at Что происходит (кратко для друзей и близких из России)
Привет, друзья. За последние пару дней, к большому своему сожалению, успел рассориться с большим количеством москвичей, с которыми долгое время общался, дружил, приезжал в гости и принимал у себя как дорогих гостей. Пишу для всех здравомыслящих людей, склонных делать свои собственные выводы, и верить собственным ушам и глазам. Никого не собираюсь переубеждать, и, Боже упаси, ломать шаблоны. Просто расскажу, как нам живется.

Любителям НТВ, ОРТ, Россия 24, Киселева, Кобзона, Доренко, цитирующих призывы Жириновского и что там у вас еще есть, рекомендую просто не тратить свое время: утолить жажду крови и ненависти, почитав о зверствах нацистов и озверевшей банды, здесь вы не сможете.

Так вот, тезисно:

- У нас так же есть российские каналы. И то, что там показывают, иногда веселит, но чаще всего вызывает горькую досаду, так как направлено исключительно на разжигание ненависти на национальной, религиозной и политической почве, и вместе с этим, ничего общего с происходящим это не имеет. Примерно такую же реакцию вызвал бы сюжет новостей, в котором ведущий на полном серьезе прочитал бы "У лукоморья", и ушел на рекламу. Кстати, сюжет,в котором корреспондент Россия24 в полном экипе ползет под обстрелом, а его оператор якобы получает ранение, снят не на Институтской или Грушевского, а на Лаврской, под стенами Лавры, что примерно в 5 километрах от Майдана :) Без смеха на такую лажу смотреть сложно, но ведь показывают это не киевлянам ...

- Здес НЕ преследуют русских. Так же, как не преследуют беларусов, молдаван, евреев, поляков, грузинов, азербайджанцев, чечен, англичан, немцев, итальянцев и всех остальных. Украина всегда была страной, в которую можно было ехать в любое время, в любую ее часть БЕЗОПАСНО, и с тех пор ничего не изменилось. Какие еще этнические чистки, какое бегство русских, алло, вы чего? Половина Украины как говорила, так и говорит по-русски, хотя, скажу честно, благодаря льющейся лжи все больше хочется этот язык забыть.

- Киев (и все остальные города тоже) НЕ захвачен, НЕ разрушен, НЕ засран и НЕ разграблен. Мы, как обычно, живем своей жизнью, ходим на работу, гуляем с детьми. Все происходило на Крещатике, улицах Грушевского и Институтсткой. Конечно же, там предстоит как следует убраться. Но даже в самом центре событий нету ни разбитых витрин, ни разграбленных магазинов. Цел глобус, магазинчики в трубе, цветочный рынок, даже Сбербанк России, что прямо на углу Институтской и Крещатика. О чем это говорит?

- Лавра не захвачена, не разграблена, все святыни, мощи, иконы, а так же служащие в полном составе на месте, и занимаются своим обычным делом - дерут с туристов и прихожан деньги.

- Раду не захватывали, как писали многие российские СМИ. Поторопились опубликовать. Милиция сняла оцепление, прогнала титушек (наподдав им на последок, своим же), и отошли, ожидая захвата. И люди пошли, но ... только для того, чтобы пустить внутрь депутатов, которые, наконец-то, начали собираться, включая все партии кроме коммуняк. Депутаты начали работу, а СМИ опубликовали сюжет о захвате рады, все идет по плану :) Вот беда :) Это было очень смешно.

- Система (если угодно - хунта, что значит бандиты в погонах) действительно пала, и люди, виновные в сотнях человеческих жертв, растрате казны и т.д. преследуются правоохранительными органами, после задержания будут преданы суду.

- Для того, чтобы обезопасить свои семьи, дома, автомобили от гопников, привезенных властью из юго-восточных областей, люди организовывают дежурство по дворам. Но это продлится не долго - на улицы вернулись патрули, многие из которых усилены простыми людьми из самообороны. Возвращаться домой ночью, да в спальном районе, можно спокойно.


- Люди не празднуют. Потому что цена в сто человеческих жизней - слишком высока, чтобы праздновать (человеческих, а не повстанцев или милиции, ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ). Потому что рано - теперь нужно строить и строить, и всем хватит работы. Потому что оставшимся политикам все равно никто не верит, и люди следят за каждым словом. Потому что милиции нужно привести в порядок молодых и горячих, которые решили, что они революционеры. Потому что нужно латать дыры в экономике,

- Мы не понимаем, почему нас называют бандеровцами. Здесь нету таких. Нету фашистов, нацистов, партизан и так далее. Нету зомби, майданутых, ебанутых, западенцев. Здесь есть обычные люди: учителя, программисты, официанты, пенсионеры, колхозники, врачи, библиотекари, музыканты, юристы, военные, ветераны и инвалиды, молодые и старые, богатые и бедные. Сотни тысяч. Дай бог каждому из вас увидеть и почувствовать ту силу, которая исходит от тысяч людей, которые, слыша бой церковных колоколов, выходят из дому, вливаются в море таких же, и молча идут вперед - лечить, выносить, подносить, идут воевать в мирное время.

- У нас полно бензина, еды, банкоматы работают, доллар растет, снега нет, за окном солнце, и скоро весна.

Кто не верит - приезжайте, и посмотрите своими глазами. И информация для тех, кто брызжет слюной о "предательстве хохлов" и героизме ментов - знайте: ваши отрыжки не обидны, и не цепляют. Они выглядят как вопли городских сумасшедших где-то на улице: жалко бедолаг, хочется помочь, успокоить, и знаешь, что это невозможно, только медикаментозное лечение.

Помните: во времена тотальной лжи правда звучит, как экстремизм.

Мир всем!

Profile

ilienka: (Default)
ilienka

July 2016

S M T W T F S
     12
3 456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 10:05 pm
Powered by Dreamwidth Studios